Александр Пилипюк | 10 критериев психического здоровья

Работая с группами студентов на курсе "Юнгианский анализ", часто вижу их желание патологизировать естественные трудности развития и их сложности в видении нормы. Это естественные процессы освоения терапевтического дискурса и клинической насмотренности. Но каждый раз хочется немного уравновешивать нормой. Терапевту важно понимать, что такое продвижение в работе, и думать, каким бы оно могло быть для каждого конкретного пациента. В книге «Психоаналитическая супервизия» Нэнси Мак Вильямс приводит признаки психического здоровья и выводит из них 10 факторов, на которые мы можем опираться в терапии, чтобы оценивать продвижение - как с пациентами, так и в личном анализе:

1. Безопасность и ощущение надежной привязанности. В терапии эти состояния постепенно становятся проявленным внутренним опытом. Фигура терапевта воспринимается безопасной, рядом с которой пациенту спокойно и становится лучше. Это чувство вместе с образом терапевта закрепляются внутри и со временем становятся опорными. Пациент начинает обращаться к этой внутренней фигуре между сессиями, возвращая чувство внутренней стабильной опоры в моменты, когда она теряется.

2. Непрерывность ощущения собственного Я и постоянства других. Жизнь, мир и люди, его населяющие, находятся в постоянном динамичном движении. Ничто не стоит на месте, всё изменяется. Это может пугать, вызывать чувство нестабильности и страх неопределённости. В процессе терапии такие чувства прорабатываются и уступают место более реалистичному видению изменений, не отменяющих постоянства в виде причин и следствий, закономерностей, других людей, а главное - своего собственного постоянства - кем я был, кто я сейчас, кем я хочу быть. Во-многом этому служит непрерывность терапевта, формирующего чувство константности объекта. Постоянство себя и других возрастает, а мир становится тем местом, где есть на что опереться. Это не является следствием убеждений, что всё и все застывают в неизменном виде, как мухи в янтаре. Как говорится, нет ничего более постоянного, чем изменения. Пациент научается видеть мир, людей и себя самого сложными, не одномерными. Они воспринимаются, как обладающие разными качествами - и теми, что нравятся, и что нет, совершающими и хорошие, и плохие поступки, в чём-то понятные, а в чём-то нет, вызывающими разные чувства, иногда прямо противоположные - от любви до ненависти - в т.ч. В один и тот же момент времени, но при этом появляется способность удерживать это разнообразнообразие внешнего и внутреннего, не воспринимая как фатальную катастрофу и потерю связи.

3. Ощущение агентности/автономии. Ощущение агентности - это ощущение, что человек сам является тем, кто вызывает и порождает действия, но это также подразумевает и осознание последствий, которые могут быть вызваны этими действиями. Это разграничение действия на свои собственные и действия других, ответственность собственную и других. Ощущение агентности даёт чувство опоры на себя, что я могу влиять на свою жизнь, быть не «механической машиной», управляемой внешними влияниями по Гурджиеву, но актором, наделённым волей, полноправным игроком, видящим внешние условия и факторы, а также внутренние стимулы, реакции, потребности и желания, но вместе с этим и ограничения внешнего и внутреннего. Терапевтическим вкладом в развивающееся чувство агентности и автономии является уже сама аналитическая рамка или кадр, где аналитик не учит пациента жить, не даёт советов, не присваивает себе «правильный» взгляд на пациента, его жизнь и мир в целом.

4. Реалистичная самооценка. Терапия способствует увеличению реалистичности и устойчивости самооценки. С осознанием своей и человеческой сложности вообще, пациент узнаёт и принимает свои  сильные и слабые стороны. Он не оценивает себя жестоко, критикуя и унижая, но в то же время не идеализирует, восхваляя и вознося до небес. Появляется большая устойчивость к критике и лести, способность выражать свои потребности, извинения и благодарность. Но критически важным в анализе становится, чтобы эти способности проявлялись искренне. Ни один раз мне приходилось видеть, как человек просто заучивает в анализе правильную форму, за которой не стоит реальности чувств. Хотя и это будет прогрессом для той категории пациентов, которые находятся на другом конце континуума от нормы к патологии, но я сегодня не о них.

5. Гибкость/жизнестойкость. Это означает, что в терапии прослеживается рост эмоциональной устойчивости или способности адаптивно реагировать в стрессовых ситуациях. Стресс порой заставляет нас чувствовать себя на пике, на грани выносимого, поднимаются очень сильные и противоречивые чувства, а реакция на него может быть хаотичной, бессознательной и приводить к разрушительным последствиям. Эмоциональная устойчивость подразумевает, что пациент справляется с ними, может выносить внутренний накал - вырабатывается толератность к аффекту и способность его регулировать, а вслед за этим и выбирать адаптивный, а не деструктивный способ их выражения.

6. Саморефлексия и умение видеть другого человека как субъект, а не объект. В терапии со временем развивается способность к рефлексии и ментализации или другими словами - появляются навыки осознавать свои мысли, чувства, действия и анализировать их. Пациент может наблюдать за процессом своего мышления и думать о психических процессах других людей как отдельных и отличающихся от него, как инаковых других, не теряя при этом чувства близости. С закреплением способности ментализировать или эмоционально воспринимать и когнитивно представлять психическое состояние самого себя и других людей, пациент перестаёт проецировать свои способы мыслить на других людей и трактовать их поведение однозначным, заранее определённым способом. Другой становится из объекта субъектом - живым, отдельным, самостоятельным человеком со своими, уникальными взглядами, чувствами, позицией, игрой.

7. Способность заступаться за себя и также действовать во благо сообщества. Мак Вильямс пишет, что психическое здоровье подразумевает как способность сотрудничать с другими людьми, так и способность переносить одиночество и защищать свои интересы. Терапия со временем должна приносить больший, чем до неё, комфорт как в совместности, так и в одиночестве. Пациент не теряет себя в сообществе, коллективе, семье, умеет быть собой, выбирать себя и свои интересы, опираться на себя и заступаться за себя, но в тоже время не забывает учитывать интересы других, умеет выстраивать и удерживать связи, гармоничное сотрудничество и делать вложения в коллективное.

8. Витальность/желание жить. Это касается не только депрессивных пациентов, как может показаться на первый взгляд. В вариантах нарушений человек может научиться существовать и функционировать вместо того, чтобы жить. Один из ключевых британских психоаналитиков Дональд Винникотт писал про таких пациентов, как если бы они были неживыми внутри при всей своей активной деятельности. В случаях т.н. нормы терапия служит увеличению витальности, развивается здоровое любопытство и энтузиазм. Пациент проявляет увлечённость жизнью в целом и её отдельными сферами, близкими ему. Французские аналитики называют это соблазнённостью жизнью. Пациент начинает жить в согласии с обнаруженными внутри искренними эмоциями и чувствами, желаниями и интересами.

9. Принятие вещей, которые невозможно изменить. Одним из признаков здоровья и развитой психики является умение искренне и честно горевать в связи с тем, что мы не можем изменить. Этого в жизни слишком много, чтобы всё перечислить. Мы не можем изменить других людей, их выбор, свою и чужую судьбу, как бы мы этого ни хотели и ни надеялись порой на это. Но это прозрение приходит не сразу и не нужно им бить по глазам раньше времени. Процесс принятия неизбежного отражён в стадиях горевания, описанных психологом Элизабет Кюблер-Росс. Важно дать возможность и пространство отрицанию, гневу, торгу, депрессии и лишь затем принятию. Нужно уважать индивидуальные скорость и ритм горевания. Тогда пациент научается принимать ограниченность своих возможностей и оплакивать, что ему хотелось иметь, с кем хотелось быть, но что оказалось невозможным. Магическое мышление, которое помогает поверить во всемогущее волшебство и удержать таким образом видимость контроля над судьбой, уступает место проживанию жизни как таковой, чему способствуют развитые навыки принятия, прощения и благодарности. Терапия – во-многом не про волевую переделку мира, людей и самого себя, а про принятие того, что невозможно изменить, про принятие реальности. И если это удастся, то оно становится вкладом в истинную глубинную трансформацию.

10. Способность к любви, работе и игре. Это базовые способности, касающиеся умения быть в отношениях, открываться другому человеку, принимать его таким, какой он есть, и любить его не только за сильные качества, но даже с недостатками, не пытаясь их изменить. Любовь обнаружить не так просто, но она раскрывается, когда влюблённость проходит, а проекции возвращены и другой предстаёт как чудо инаковости, не только приятное и воодушевляющее, но, возможно, пугающее и неизведанное. Также и реальность другого в рабочих отношениях становится одним из важных факторов способности к работе. Личные творческие импульсы находят воплощение с учётом интересов и потребностей других людей, и общества в целом. Творец привносит что-то новое в мир, не существуя в вакууме. Он вырастает в культуре, в обществе, во времени - в переплетении связей; он становится выразителем коллективного бессознательного. Это игра со множеством игроков, зрителей и участников, которую юнгианцы видят как космическую - игру Богов или Лилу. Потому так важно развитие символического мышления и умение пользоваться метафорами, а главное - получать удовольствие от своей игры, вписанной в коллективный контекст.