В 80 день рождения Дэвида Линча Александр Пилипюк вспоминает особое отношение великого режиссёра и практика трансцендентальной медитации к тайне мира и человеческого бытия, которое хорошо описывает отношение юнгианского аналитика к работе с пациентами, к тайне другого человека и своей собственной.
80 лет сегодня исполнилось бы Дэвиду Линчу, неординарному художнику, музыканту, писателю, актёру, сценаристу и, конечно, большому режиссёру, одному из самых влиятельных в мировом кинематографе и самых любимых на моём очень субъективном пантеоне кинематографистов. Линча не стало год назад, за четыре дня до его 79-го дня рождения, и пока это кажется не менее абсурдным и сюрреалистичным, чем твисты сюжетных линий его фильмов. Кажется, он был всегда и всегда будет.
Я возвращаюсь к его книгам, картинам, музыкальным альбомам и фильмам. Я до сих пор иногда показываю студентам отрывки из его «Синего бархата» и считаю «Малхолланд драйв» кинематографической вершиной, одинаково пугающей, возбуждающей, вселяющей надежду и разбивающей сердце. В этой картине есть всё, что составляет самую ткань кинематографа, её запечатлённую душу. В ней нет прямых ответов, но есть тайна, полюбить которую первыми мне помогли музыка, поэзия, кино и Дэвид Линч, а уже после Юнг, психология и духовные практики. Любовь к тайне - это когда ты уважаешь сокрытое, но продолжаешь задавать вопросы; когда понимаешь, что она больше любого ответа и никогда не будет обнажена до конца. Да и откуда приходят самые ценные и подлинные ответы? На самые важные вопросы голова ответить не в силах и в этом невероятная красота. Ответы приходят из глубин как тихий шёпот с периферии сознания, как внезапные прозрения, как зов сновидений, как всплывающие диковинные рыбы бессознательного. Ответы рождаются из парадокса, из капитуляции рацио, из любования абсурдом, из удержания противоречий. Помощник этому - тайна, а не умные слова, лекции и книги.
Линч сомневался, что музыку возможно понять рационально. Он писал, что «большинство слушателей воспринимают музыку через эмоции и согласятся с тем, что она абстрактна. Вряд ли кто-то возьмётся переводить музыку на язык слов — тут нужно просто слушать». Тоже самое с фильмами. Они могут быть абсолютно абстрактными, бросать вызов нашему рациональному пониманию, тревожить и поднимать самые архаичные переживания. Мы прячем их и прячемся от них за логическими объяснениями фильма. «Однако, если зритель силится объяснить его, выстраивая логические цепочки из слов, у него это едва ли получится, и всё, что он почувствует, это разочарование. Лучше просто прислушаться к тому, что происходит внутри вас, и объяснение родится само... На самом деле мы понимаем гораздо больше, чем нам кажется», говорит Линч и в этом подходит очень близко к процессу юнгианского анализа, как и к процессу саморазвития.
В начале мы хотим натренировать себя на терминологию, на слова, найти подтверждение теориям, наловчиться в технике и научиться давать потрясающе глубокие и многогранные интерпретации, а потом можем почувствовать себя в ловушке собственной головы, с куда-то упорхнувшей душой. Случается так, что ясность ослепляет. Исчезновение тайны поможет нам осознать это. Поэтому Юнг и писал, что сон, а не наша интерпретация, раскрывает сам себя. Сон - это то, что и должно было с нами произойти, то, что мы должны были прожить. Поэтому аналитик не объясняет и не читает лекций. Огромная задача - создать и удержать пространство, где будет место тайне, где проявится её голос и она сможет сама говорить за себя. Похожим образом Линч описывает природу фильмов и не только своих: «Фильм должен жить своей жизнью. Абсурдно, если режиссёр вынужден использовать слова, чтобы объяснить, о чем его картина... если зрителю заранее рассказать, как был сделан некий эпизод и что он значит, то потом эти рабочие детали вторгнутся в непосредственное восприятие фильма. И тогда вся картина станет уже другой. Поэтому я думаю, что самым ценным и важным является создание пространства фильма, а любая попытка озвучить технику создания нарушает впечатление». Аналитик никогда не бездействует, хотя и часто молчит. Он не учит и не открывает истину - она рождается из тайны каждого отдельного пациента. Он может развернуться вместе с пациентом к его тайне и искать вместе с ним ответы там - в глубоких и тёмных водах, часто волнующих, пугающих и влекущих.
Это похоже на путешествие в иной мир, где всё совсем не то, чем кажется, у всего свой язык и своя цель, иная телеология. «Не знаю, почему, но меня всегда завораживает момент, когда в кинозале начинает гаснуть свет. Наступает тишина, а затем занавес — должно быть, красный — медленно раздвигается. И открывает дверь в иной мир», пишет Линч. Быть открытым иному миру, восприимчивым к его языку, податливым к его влияниями и бесконечно внимательным - подход к внутренним глубинам, похожий на просмотр фильмов, если вы действительно умеете их смотреть. Этот подход подразумевает наличие тайны и предусматривает общение с ней. Умение обращаться со своей собственной тайной является главной способностью в работе аналитика с тайнами своих пациентов. Возможно, сегодня вы попрактикуетесь в этом на одном из фильмов Дэвида Линча, оставившего нам достаточно для знакомства с тайной, научившего уважать её и заботиться о тайне другого. Но даже если искусство смотреть кино пока представляется сложным, вы можете продолжать задавать вопросы и не спешить с ответами; уметь выдерживать неоднозначность жизни и удерживать двойственность внутри себя самих. «Мир полон тайн — примите это», говорит Линч.
