Путевые заметки Александра Пилипюка о духовном путешествии в Узбекистан и паломничестве к семи суфийским святыням, где на тропе схлопывались века, восставали давно забытые истории и пели свежеприснившиеся сны.
С рассветом мы ступили на землю Узбекистана. Туман в голове от ночного перелёта растворился под солнечным светом нарастающего сознания, но первые два дня были сумеречными, а мы - потрясёнными великолепием памятников культуры, поражёнными красотой и глубиной смыслов, смущенными приветливостью узбеков. Прошло всего три дня, а мы уже с «карманами» полными рассказов, историй, сюжетов и образов.
А начали мы с города мёртвых. Один из самых величественных некрополей, которые мне довелось видеть, находится здесь, в Самарканде. Это Шахи-Зинда - место упокоения одной из жён и сестёр Амира Тимура. Архитектурный ансамбль состоит из одиннадцати мавзолеев, постепенно пристраивавшихся друг к другу с XIV по XV век. Шахи-Зинда переводится как «живой правитель», под которым понимается Кусам ибн Аббас, двоюродный брат пророка Мухаммада, чья усыпальница является центром города мёртвых. Это легендарная личность не только своим родством с Пророком, но и своей богословской и просветительской деятельностью. Входные порталы гробниц украшены голубой и бирюзовой плиткой, инкрустированной синими, зелёными и коричневыми орнаментами, каллиграфией и растительными образами. Тонкая, возвышенная работа потрясает. Можно, сослаться и на недосып, но мы даже рот открыть не могли, разве что для выдохов изумления, прогуливаясь меж хода веков и застывших вечных снов удивительных фигур прошлого.
Мы зашли в мавзолей Гур Эмир, построенный Тимуром в XV веке для своего любимого внука. Это строгое и монументальное строение со временем стало фамильной усыпальницей для мужской половины династии великого полководца. Оно осталось недостроенным при жизни правителя. Закончил его уже знаменитый внук Тимура, Улугбек. Великий полководец сам обрёл здесь вечный покой. В центре усыпальницы над могилой Тимура установлена массивная плита из тёмно-зелёного нефрита, на которой высечена надпись, предупреждающая о последствиях нарушения вечного сна: «Всякий, кто нарушит мой покой в этой жизни или в следующей, будет подвергнут страданиям и погибнет». Известно, что советская экспедиция 1941 года во главе с М. Герасимовым и Т. Кары-Ниязовым вскрыла гробницу, несмотря на предупреждение местных жителей, что дух войны вырвется на свободу. Через три дня, 22 июня, началась война. Но и до этих событий, легших в основу городских легенд, усыпальница Тимура притягивала к себе внимание. Она стала не только объектом паломничеств, но и архитектурным шедевром своего времени, и легла в основу знаменитых усыпальниц Великих Моголов - внуков Тимура - Хумаюна в Дели и Тадж-Махала в Агре.
Одной из идей этого путешествия было желание познакомиться и получше узнать про Амира Тимура и его потомков, как и знакомство с Чингисханом и его наследием будет одной из линий летнего путешествия в Монголию. Потомки этих без преувеличения великих завоевателей переплетутся и станут известны как Великие Моголы, покорители Индии, с архитектурными влияниями и культурным вкладом которых мы знакомились во многих наших путешествиях в земли Бхараты.
В соборной мечети Биби-Ханум, в переводе «Госпожа Царица», построенной после военного похода Тимура на Индию, мы были очарованы и увлечены созерцанием богато украшенных изразцов, резьбой по мрамору и каллиграфическими росписями. Любимая супруга Тимура, Биби-Ханум, обрела здесь свой последний покой. Правитель лично контролировал возведение, не смотря на болезнь, а когда строительство завершилось, был взбешён, т.к. входной портал - первое, что видят посетители, - был недостаточно величественным. Портал разрушили и возвели заново. В итоге правитель был доволен результатом.
Далее мы отправились к сердцу старого Самарканда, на его центральную площадь, ставшую известной, благодаря усилиям Улугбека, который воздвиг на ней самую большую свою школу - Медресе Улугбека. Это площадь Регистан (XV-XVII вв.), окончательный облик обретшая в XVII в. силами военачальника и наместника Самарканда Ялангтуша Бахадура. Регистан - один из ярчайших примеров исламской архитектуры, включённый в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО в 2001 году. Своё название архитектурный ансамбль берёт из персидского языка - «рег» (песок) и «стан» (место). Существует несколько версий появления этого названия. По одной, Тимур устраивал здесь публичные казни, кровь текла ручьями и чтобы её впитать, место обильно засыпали песком. По другой, по периметру площадь ограждали колья с нанизанными головами врагов, дабы устрашать покушающихся на власть великого правителя. Здесь мы посетили три величественных медресе или духовные школы ислама - старейшее - медресе Улугбека, медресе Шердор, входной портал которого, вопреки канонам ислама, украшен изображением тигроподобных существ, из-за чего оно получило название «обитель львов» и «украшенное золотом» медресе Тилля-Кари, чья роспись поражает и заставляет неотрывно виться взгляду вслед за линиями и изгибами орнаментов.
Внук Тимура, Улугбек, был не только выдающимся правителем, но и воодушевлённым учёным. Он оставил яркий след в астрономической науке. Придя к власти после смерти великого деда, в 1409 году, он начал планировать постройку своей грандиозной обсерватории. Мы осмотрели развалины поразительных размеров вычислительного инструмента в камне и не могли не сравнить его с более поздним аналогом, который мы осматривали в столице Раджастана, Джайпуре - обсерваторию Джантар-Мантар. Раз за разом мы убеждаемся, что люди древности были высоко образованными и интересующимися как внешним, так и внутренним космосом, а их инструментарий поражает воображение и зачастую недоступен для возведения в наше время. Кого же мы назваем дикарями?
Одним из сильнейших впечатлений от Самарканда стало посещение усыпальницы Ходжа Дониера, где покоятся останки библейского пророка Даниила, пророка трёх религий единобожия. Это не единственное место, которое связывают с упокоением пророка. В нашем путешествии в Иран в 2024 году мы побывали в другом предполагаемом месте его захоронения - святыне города Шуш или Сузы. В Самарканде мы прикоснулись ко второй предполагаемой усыпальнице библейского святого. Надгробный камень здесь ни много ни мало 18 метров в длину. Сегодня внутрь святыни не пускают, а для паломников во дворике установлены лавочки. В укромном уголке сидит старейшина-смотритель и поёт дуа - молитвы для групп паломников. Для нашей группы он спел особенную молитву, рассказал про себя и в итоге пустил нас внутрь святыни, совершить её священный обход.
В деревне Конигил мы окунулись в мир традиционных ремёсел, прогулялись вдоль живописного канала Сиаб, а также стали свидетелями, как из коры тутового дерева создают знаменитую самаркандскую бумагу. Изюминкой знакомства с древним городом стал мастер-класс по приготовлению настоящего самаркандского плова, который мы и вкусили в итоге, буквально вобрав впечатления внутрь, сделав их частью себя.
Не могли мы не побывать и в Шахрисабзе, исторический центр которого включён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Путь в родной город Амира Тимура пролегает через живописный Китабский перевал. Мы поднялись на высоту 1800м. над уровнем моря и полюбовались красотой горных пейзажей Зеравшанского хребта. Зеравшан с персидского - россыпь золота, что отражает самым точным образом красоту здешних горных склонов, играющих отблесками на солнце.
Знакомство с Шахрисабсом мы начали с осмотра величественных останков дворца Тимура – Ак Сарай (в переводе «Белый дворец»). Фундамент будущей летней резиденции правителя был заложен в 1380 году, а само строительство дворца заняло около 30 лет. Очевидцы описывали дворец, как одно из чудес света: образец гармонии и роскоши, изящества форм и утончённого вкуса. В XVII веке дворцу пришлось испытать на себе ярость бухарских правителей, пожелавших стереть его с лица земли. В итоге осталась только часть портала в половину от его изначальной высоты. Но и она сегодня внушает те чувства, что описывали европейские послы, прибывшие ко двору великого правителя в начале XV века: восхищение, граничащее с благоговением, и почтительный трепет перед властелином трёх частей света.
Мы посетили несколько знаковых мемориальных комплексов, входящих в ансамбль резиденции. Дорус-Саодат - с арабского «Уроки Власти» включает в себя мавзолей, в котором в 1376 году Тамерлан похоронил своего первенца Джахонгира. Вокруг усыпальницы Джахонгира находится часть мавзолеев, с любовью построенных правителем для членов своей семьи, в том числе и для себя самого. Со временем они были занесены песками и забыты, пока, уже в наше время, игравшая на этом месте девочка не провалилась ножкой под землю. Так и была обнаружена пустующая гробница правителя. Завещание, в котором государь повелевает похоронить его в Шахрисабзе, не было исполнено, и Великий Хромец по сей день спит вечным сном в Самарканде. На территории также находится действующая мечеть XVII века, вокруг которой растут многовековые чинары, посаженные, как гласит местная легенда, самим Тимуром. Около одного из них сфотографировались и мы. Это раскидистое могучее древо когда-то видело Тимура, теперь оно увидело и нас, а мы через него соединились с былыми временами. Комплекс Дорут-Тилловат или «место для созерцаний» построен по приказу Тамерлана в память о религиозном деятеле XIV века - шейхе Шамсиддине Кулола, который был наставником отца Тимура, Амира Тарагая, а позже и его самого. Он включает в себя Пятничную мечеть и мавзолеи, где покоятся прямые потомки пророка Мухаммада. В оформлении использованы изразцы, мозаика и резьба по ганчю, что является характерной особенностью архитектурного стиля тимуридского зодчества.
Путь вёл нас к красным песками пустыни Кызылкум, раскинувшейся в междуречье Амударьи и Сырдарьи на 300 тысяч квадратных километров, связав территории трёх государств - Узбекистана, Казахстана и Туркменистана. Насыщенный цвет песков отражён в её названии - Кызылкум - «красные пески».
В песках притаилось солёное озеро Айдаркуль. Его берега стали домом для 350 семей, занимающихся кочевым скотоводством и рыболовством, а некоторые принимают таких путников как мы, чья паломничая тропа лежит через пески Кызылкума к древним святыням Бухары. Мы пообедали свежевыловленной рыбой и разместились в разбитом неподалёку юрточном лагере. Начался дождь, который собрал нас в круг в одной из юрт, где до самого вечера мы слушали рассказы о символизме и строении юрт, о кочевой жизни и связи людей с природой, богатой, дающей и кормящей, но одновременно и страшной, дикой, забирающей в последнее в жизни путешествие. Уже в темноте мы перебрались к столу, где нас ждал ужин, и до самой ночи слушали завораживающие песни акына о тяготах жизни, потерянной любви и ускользающем сквозь пальцы времени. Мы почти не выходили наружу, где без устали шёл дождь.
На ночлег мы разошлись по юртам. Свежий воздух, завывание ветра и стук капель по крыше погрузили в глубокие и тёмные воды снов. И у всех нас они были удивительными. Кто-то ловил внезапную тревогу и вовсе не спал, кому-то снилось, что приходили животные и бродили вокруг юрт, пытаясь что-то сообщить, кого-то касались духи и прикосновение их было нежным, словно руки матери, но распадающемся на коже с пробуждением. А мне снилась женщина. Она ходила вокруг наших юрт и кричала нечеловеческим криком, который из сна становился явью и наоборот, проникал ещё дальше в самые глубины сна. Я откуда-то знал, что этот крик был обращён не к нам, но для нас. В нём была защита от чего-то большого и тёмного, что нависло над пустыней. Мы не должны были выходить наружу, а я не должен был видеть лицо этой женщины. Она ходила меж юрт, поднималась над барханами и уходила в глубину песков. Я чувствовал телом, что мы в безопасности и сон мой был сладок и глубок. Последний её крик я услышал уже перед рассветом. Он раздался далеко из пустыни и вместе с ним пришло солнце.
Солнце нового дня озарило начало паломнической части нашего путешествия. Свет с этого момента стал особенно ярким, пришла жара. Из пустыни мы вышли в крохотный городок Нурата. Не взирая на размеры, он играл важную роль во времена Великого Шёлкового пути, поэтому Александр Македонский, проходя в V веке с войском в этих краях, возвёл на холме свою крепость. Время было к ней беспощадно, но грандиозные руины всё ещё возвышаются над городом, формой напоминая созвездие Малой Медведицы.
Свет играет и в названии города. Нурата переводится как «Отец Света». Местная легенда гласит, что когда-то с небес здесь упал пылающий метеорит. Он пробил землю и скрылся её глубинах. Долгое время из недр бил свет, переливами своими привлекая горожан и путников. Трещины были довольно глубоки и вместе со светом из земных глубин вырвались потоки воды. Жидкие потоки света заструились по земле. Сегодня чистейшая вода, богатая минералами, протекает по ухоженным каналам и наполняет небольшие бассейны. Местные считают воду священной и ценят её свойства, как когда-то их ценил сам Александр Великий. Бассейнчики с водой стали домом для рыбок маринок, которых не трогают и не едят, также считая священными. Отчасти дело в том, что их икра ядовита и может стать причиной заболевания лепрой, что, впрочем, нисколько не пугает местных жителей приходить к источнику с бутылями и бутылочками, и набирать кристально чистую воду меж плавающих рыб.
Другой источник Света Нураты - это Шейх Абул Хасан Нурий или Святой Нур-Ата. Он стал Отцом духовного света для всей территории Бухарской долины, принеся ислам в конце VIII века. В Нурате святой суфий читал проповеди, а в 907 году обрёл вечный покой. Свет его святости и вклада в распространение ислама привлекает в Нурату и в наши дни потоки паломников. Стоя на развалинах крепости Александра Великого, откуда открывается вид на весь город, они поделились с нами, что Нурата открывает для них малый хадж или паломничество к святым местам. Оно продолжается гробницами внуков пророка Мухаммада - имама Хасана и имама Хусейна, находящихся рядом с Нуратой, и ведёт дальше - к семи пирам Бухары. Могила имама Хасана находится в Медине, а у могилы имама Хусейна мы были в 2023 году в иракской Кербеле, но в Нурате покоятся частички их праха, позволяя прикоснуться к святыням тысячам верующих в Средней Азии. Совершили паломничество и мы.
Из Нураты мы отправились к сердцу нашего путешествия - к семи пирам Бухары - семи старейшинам - к семи Великим суфиям. Сегодня не многие помнят, что Бухара, носит звание «благородного, священного города исламской религии» – одного из центров становления суфизма не только в Узбекистане, но и во всей Центральной Азии. Суфизм в самом начале (VIII-IXвв.) - это мистико-аскетическое и философское течение в исламе, основная цель в котором - познание Всевышнего, чему адептов обучали наставники - суфии. В XIV-XVвв. на территории Средней Азии существовало великое множество суфийских орденов, направлений и течений. Однако со временем появилась влиятельная сила, сумевшая объединить воедино суфийские общины Мавераннахра. Хаджаган (перс. «хаджа» – «господин») - название самостоятельного мистического течения в исламе, зародившегося в Бухаре и объединившего большинство суфийских общин. Основателем направления и его духовным отцом стал Абд аль-Халик аль-Гиждувани. Впоследствие это учение практически полностью воспринял и реорганизовал основатель ордена Накшбандия - Бахауддин Накшбанди. Духовная чистота, отказ от стяжательства, добровольная бедность, жизнь в обители и заработок своими руками — основные принципы братства. «Нас можно найти работающими в любом месте и в любое время. Люди воображают, что полезность человека определяется его славой, однако и обратное может быть столь же верно», говорил Абдул-халик Гиждувани.
Основа пути братства – страстное влечение к истине и тихий зикр - не напоказ, но в глубине сердца.
Первый, к кому мы зашли - к основателю суфийского течения центрально азиатского мистицизма «Хаджаган» Ходже Абдул-Халику Гиждувани, происходившего из десятого поколения пророка Мухаммада. Его мемориальный комплекс отличается скромностью и строгостью линий, что вполне соответствует личности самого Гиждувани, яркого представителя суфизма (XII век).
Гиждуван - один из древнейших городов Узбекистана, расположенный в 46 километрах к северо-востоку от Бухары. С давних времён он слыл развитым культурным и торгово-ремесленным центром на Великом Шёлковом пути. Здесь родился, жил и делился мудростью первый пир или духовный учитель, руководитель ордена, Мудрый старец. Гиждувани был известен во всех частях исламского халифата ещё при жизни. Он считал, что власть способна ослабить веру и повлиять на чистоту духовного пути, поэтому суфий должен трудиться и обеспечивать себя самостоятельно. Он озвучил «одиннадцать основ» или одиннадцать основных принципов суфийского братства, которое впоследствие получит название Накшбандия.
«Мудрый искатель должен охранять своё дыхание от невнимательности при вдохе и выдохе, тем самым всегда удерживая своё сердце в высшем Присутствии. Всякое дыхание, в котором вдох и выдох совершаются с невнимательностью — мертво, отсоединено от Присутствия», Абдул-Халик Гиждувани.
Далее мы отправились к ученику Гиждувани - Мухаммаду Ариф ар–Ривгари. Хаджа ар-Ривгари – один из самых известных и почитаемых суфиев Средней Азии. Он родился примерно в 1156г. в местечке Ривгар, что в 38км. от Бухары. После смерти своего Великого Учителя, Ривгари получил разрешение руководить орденом и быть духовным наставником для других. До конца своей жизни он вёл активную религиозную деятельность. Современники считали, что одухотворенное лицо Ривгари напоминало луну, в связи с чем прозвали его святым Мохи-тобоном – «Ясной луной». Летописи уверяют, что святой прожил 150 лет и умер в том же городе, в котором и родился.
«Доверяй Господу до тех пор, пока Он не станет твоим Учителем. Сделай Вспоминание о смерти своим сотоварищем», Мухаммад Ариф ар–Ривгари.
Далее наш путь лежал на встречу со следующим пиром, великим суфием и духовным учителем Махмудом Анжиром Фагнави (XIV век), учеником Хаджи Арифа ар-Ривгари. Он родился он в селении Фагнав вблизи города Вабкан (ныне Вабкент), расположенном между Бухарой и Гиждуваном (в 20 км от Бухары). Махмуд Анджир Фагнави в начале своего пути был ремесленником и плотником. Пройдя ученический путь, он стал муршидом - духовным наставником. Он говорил про суфизм: «Наша наука — это не наука этого мира; это наука миров». Фавгани считал, что в его время зикр нужно произносить громко, говоря: «спящие должны пробудиться». Но считал, что это не должно стать орудием гордыни.
«Зикр джахри может исполнять тот, чей язык чист ото лжи и клеветы, чрево чисто от запретного, сердце свободно от двуличия и гордыни, тайна лишена суеты и мелочности земного мира», Махмуд Анджир Фагнави.
Фагнави оставил после себя не мало ярких и глубоких учеников, одним из самых уважаемых был Хаджа Али Рамитани (1195-1321гг.). К нему мы и отправились далее. Он родился в 20км. от Бухары в довольно большом городке Рамитан, почти всю жизнь прожил в селении Кургон, где в совершенстве овладел ремеслом ткача. Али Рамитани удалось невозможное – обратить монголов в исламскую веру. Он помогал восстанавливать разрозненные земли после их нашествия и занимался врачеванием. У каждого из пиров были сверхъестественные качества. Рамитани умел читать мысли людей и отвечать на вопросы, которые ещё не были заданы вслух. Он обрёл любовь и уважение простого народа, прозвавшего его «Хаджа Азизон» или «Почтенный шейх». За свою долгую и праведную жизнь Рамитани имел множество учеников, среди которых были и его сыновья. К его ученику Мухаммаду Бабаи Самоси мы отправились далее.
"Делай и не подсчитывай. Признай свои недостатки и продолжай работу. Достигай присутствия Божественного, особенно когда ты кушаешь и говоришь", Хаджа Али Рамитани.
Хаджа Мухаммад Бабаи Самоси (1259-1354 гг.), знаменитый суфий, мистик, ярый приверженец школы «Хаджаган», пятый в духовной цепочке святых пиров Бухары, родился в 1259г. в деревне Самос, что в 15км. от Бухары. Хаджа Самоси внёс неоценимый вклад в развитие суфизма и предрёк рождение Бахауддина Накшбанди. Легенда гласит, что однажды, проезжая мимо родного селения Бахауддина - Касри-Хиндувана, мистика озарило и до него донёсся аромат великого будущего. Он сказал, что в этом месте родится величайший сын суфизма и просвещения, который «раскроет трудности для людей Любви», а место будет называться «Селением просвещённых». Бабаи Самоси учил, что шейх должен обладать способностью отводить беды, смотря на людей, животных и даже растения глазами любви и сострадания. Учитель скончался в возрасте 95 лет в 1354 году. Святое захоронение находится в селе Симас, Ромитанского района.
"Ищущий всегда должен твёрдо соблюдать Божественные Предписания Всевышнего и должен постоянно находиться в состоянии чистоты. Сначала у него должно быть чистое сердце, которое не смотрит ни на что другое, кроме Всевышнего. Затем он должен хранить в чистоте своё внутреннее содержание и не показывать никому. Это охватывает истинное видение. Чистота груди (Садр) состоит из надежды и довольства Его Волей. Затем чистота духа, которая состоит из скромности и благоговения. Затем чистота желудка, которая основывается на употреблении лишь разрешённой пищи и умеренности. За этим следует чистота тела, а это означает оставить желание. За этим следует чистота рук, которая состоит из набожности и старания. Затем - чистота от грехов, а это - сожаление и раскаяние о прошлых проступках. После этого - чистота языка, состоящая из зикра и испрашивания прощения. Затем он должен очищаться от нерадивости и лености, развивая богобоязненность и трепет перед Вечностью", Мухаммад Бабаи Самоси.
Далее тропа вела нас вместе с паломниками из разных стран к шестому пиру - Ходже Сайиду Амиру Кулалу Бухари, прозванному Калоном («Великий»). Он был ученый-богослов ханафитского толка, суфийский муршид, духовный наставник Бахауддина Накшбанди. Сайид Амир Кулал родился в 1287г. в местечке Сухар, что в 11км. от Бухары, в семье потомственных гончаров. Он сыграл ключевую роль в укреплении традиций суфийского ордена. При жизни Сайид Амир Кулал был духовным авторитетом, имел более сотни последователей, среди которых были Амир Тимур и Бахауддин Мухаммад Накшбанди. Он познакомил Накшбанди с основами суфизма, с правильным чтением зикра, с традициями мистического пути Хаджаган. Есть мнение, что учителя с его Великим учеником познакомил шейх Хаджа Самоси, который уже тогда понимал, что доверяет самого ценного и дорогого духовного сына. Сайид Амир Кулал был похоронен в 1370 году в родном селении Сухар.
Однажды, когда Амир Кулал давал учение, кто-то начал шептаться, что не может давать учение и говорить про Каабу тот, кто не совершал хадж в Мекку и не видел её своими глазами. В тот момент учитель прервался и сказал: «О невежда! Открой свои глаза и посмотри вверх, дабы увидеть!». Злословящий поднял голову и увидел, как дом Каабы совершает ритуальный обход вокруг головы Амира.
Бахауаддин Мухаммад аль-Бухари или Бахауддин Накшбанди (1318-1389) - известен также как Шахи Накшбанди и Ходжа Бузур - один из духовных отцов суфизма, считается основателем суфийского ордена Накшбандия и духовным покровителем Бухары. Родился Бахауддин в 1318 году в селении Касри-Хиндуван, близ Бухары, и посвятил всю свою жизнь духовному совершенствованию и наставничеству. Отцом будущего суфийского духовника был ремесленник – ткач и чеканщик. Искусным ткачом стал и Бахауддин, который впоследствие призывал и своих учеников к усердию и трудолюбию, исповедуя принцип: «В сердце - Аллах, а в руках – труд». Он выступал против аскетизма суфиев, призывая братьев зарабатывать на жизнь собственным трудом. Сам Бахауддин за жизнь овладел разными ремеслами. Кроме ткачества были и гончарное дело, и резьба по металлу. Накшбанди доработал одиннадцать основных принципов суфийского братства, добавив к девяти озвученным Гиждувани, три своих, и ввёл все 11 в практику. После его смерти в 1389 году в Бухаре был возведён мавзолей, ставший одним из основных мест паломничества для суфиев со всего мира. Считается, что троекратное посещение усыпальницы Учителя приравнивается к хаджу в Мекку.
«Чудеса могут совершаться для того, чтобы приготовить для человека определённую часть высшей формы питания, они могут особым образом воздействовать на ум и даже на тело. Когда это случается, переживания, связанные с чудесами, будут воздействовать на ум должным образом. Если чудо воздействует только на воображение, что характерно для грубых людей, оно может стать причиной некритического отношения, или эмоционального возбуждения, или стремления увидеть новые чудеса, или желания понять их, или односторонней привязанности и даже страха перед человеком, которого считают чудотворцем», Бахауддин Накшбанди.
Мемориальные комплексы всех семи пиров отреставрированы, ухоженны и находятся под тщательным присмотром. На их территориях часто можно увидеть колодец и прекрасный сад – символы учения, которым делились эти удивительные люди. Перед каждой усыпальницей нас встречал смотритель, читал или скорее пропевал дуа - молитву с пожеланием и просьбой к святому и Всевышнему через святого. Нам удалось невозможное - нас впустили, по воле Всевышнего, внутрь каждой усыпальницы, даже в те, что закрыты для посещения. Внутри нам давали достаточно времени для молитв и медитаций. У последнего пира мы медитировали в челяхане - специальном месте, а когда-то пещере, где паломники запирались на 40 дней для очищения или выполнения взятых обетов. Несмотря на прошедшие века, занесшие землей захоронения, несмотря на новые строения высоко над ними, живая связь, живой контакт с Бесконечным чувствуется здесь отчетливо и остро. Моё сердце радовалось, что наши обращения, молитвы и вопросы были произнесены, оно плакало и ликовало, что они были услышаны, и наполнялось, дышало и жило чётко полученными ответами.
11 принципов суфийского ордена Накшбандия.
Первые 8 принципов сформулированы Абдул-Халиком аль-Гидждувани, остальные 3 - Бахауддином Накшбанди:
1. Поминание - поминание Всевышнего языком вместе с сердцем. Зикр, произносимый вслух или про себя;
2. Возврат - возвращение к Богу - чтение зикра с мыслями только о Всевышнем;
3. Сохранение - защита сердца от вторжения посторонних ощущений - бдительность во избежание блуждающих, рассеянных мыслей;
4. Вспоминовение - познание глубины ощущений в духовной практике и необходимость защиты достигнутого состояния возврата к Богу - воспоминание, концентрация внимания на присутствии Всевышнего;
5. Ум в дыхании - ощущение близости Всевышнего. Методы осознанного дыхания. В забывчивости нельзя ни вдыхать, не выдыхать.
6. Путешествие по Родине - отдаление от людей и приближение к Богу. Внутреннее странствие от качеств, достойных порицания, к качествам, достойным поощрения.
7. Взгляд на шаг - наблюдение за шагами. Обращение взора на кончики пальцев ноги, оберегание взгляда на запретное. Да будет идущий мистическим путем (салик) всегда начеку во время путешествия, независимо от того, через какую страну он проходит, дабы не спускать глаз с цели путешествия.
8. Одиночество в толпе - затворничество среди людей, занятие мирскими делами с обращённым к Богу сердцем. Путешествие салика («путник», идущий по мистическому пути) внешне совершается в мире, но внутренне - с Богом.
9. Остановка времени - дорожить временем и рассчитывать каждый свой миг. Контроль за тем, как человек проводит своё время.
10. Ведение исчисления - концентрация на произнесении зикра. Главное - не количество произнесённых зикров, а их качество. Проверка, был ли зикр, читаемый про себя, повторён требуемое количество раз, с учётом того, что мысли могут рассеиваться.
11. Неподвижность сердца - сконцентрированность сердца и помыслов на произнесении зикра, не оставляя места ни для чего другого. Создание мысленной картины сердца с запечатлённым в нём именем Бога, чтобы подчеркнуть, что в сердце нет иной цели, кроме Бога.
Совершив паломничество и воздав благодарности живому знанию суфиев древности, мы окунулись в атмосферу Бухары - города столь же древнего, сколь и живого. Первые поселения появились здесь уже в VI веке до нашей эры. Город пережил завоевания арабов и исламизацию, становился столицей государства иранских Саманидов и переходил под управление тюрков Караханидов, был захвачен и почти целиком разрушен Чингисханом, но никогда не исчезал полностью. Жизнь в Бухаре не прерывается уже более двух с половиной тысяч лет. Статус и значение Бухары вернётся с правлением Амира Тимура, который сделает её частью своей империи в XIV веке, а два века спустя она станет столицей Бухарского ханства узбекской династии Шейбанидов, властвовавшей на всей территории Мавереннахра и Хорасана. Оставили свои отметины и Российско-советские времена, особенно деятельность Михаила Фрундзе, руководившего Бухарской операцией 1920 года. Сегодня Бухара - всё ещё живой город с яркими нотами старины, с узкими петляющими улочками в старом центре, с заботливо оберегаемой историей и наследием старины.
Мы начали знакомство с Бухарой с одной из центральных площадей - Ляби-Хауз, что с персидского - «у пруда», «у водоёма». Она считалась сердцем средневековой Бухары и окончательно сформировала свой облик в XVI–XVII веках. В центре действительно находится водоём - восьмиугольный пруд, стенами которому служат каменные ступени. Края пруда обрамляют тутовые деревья. Некоторые из них растут ещё с 1477 года. Эти мощные и согбенные деревья, аккуратно вплетены в современную жизнь. И сегодня сюда приходят жители и гости города, чтобы попить чая под сенью вековых шелковиц.
Мы приехали в Узбекистан в апреле, в самый разгар весны, когда природа уже ожила. Пустыня Кызылкум, в которой мы побывали до Бухары, и через которую мы отправимся чуть позже в Хиву, цвела и переливалась разными цветами, а озеленение городов позволяет прятаться в тени деревьев от уже довольно кусающего солнца. Так, перебежками, мы гуляли по Бухаре весь день напролёт. Мы заходили в торговые купола - Токи - сохранившиеся по сей день, где всё ещё можно спрятаться от палящего солнца и купить самые качественные товары на любой вкус и достаток. Мы заглядывали в медресе или учебные заведения, готовившие мусульманскую духовную элиту, такие как медресе Мири-Араб, даже в советские времена выполнявшее роль исламской школы, необычное по своей форме и истории медресе Чор Минор, скрывшееся от глаз путешественников посреди типичной Бухарской махалли. Мечети Бухары вдохновенны и разнообразны. Мы не могли их пропустить. Одна из самых древних и крупных мечетей Узбекистана, пятничная мечеть Калян с самым высоким в стране минаретом, который пощадил великий разрушитель с Востока - Чингисхан, разрушивший практически весь остальной город. Боло-Хауз - мечеть начала XVIII века, действующая по день сегодняшний. Со своим стройным деревянным айваном она была частной праздничной мечетью правителей города. Но встречу с одной мечетью Бухары я ждал особенно. Это загадочная шестистолпная колонно-купольная мечеть XII века Магоки-Аттари, также выстоявшая во времена завоеваний Чингисхана и арабского халифата. По данным археологических раскопок мечеть была возведена на фундаменте более древних зороастрийского и буддистского храмов. В комбинации различных узоров кладки её фасада из шлифованного кирпича читаются элементы и символы трёх религий - зороастризма, ислама и иудаизма. Считается, что до постройки в Бухаре первой синагоги, евреи молились вместе с мусульманами именно в этой мечети.
Чтобы погрузиться в культуру Бухары ещё глубже и пропустить её через себя, мы остановились в чайном доме, где попробовали несколько видов ароматного чая с разнообразными специями и традиционными восточными сладостями, а также посетили мастерскую Давлата Тошева - суфия и известного миниатюриста, участника международных выставок, автора множества интереснейших работ в стиле восточной миниатюры по шелковой бумаге в технике 15-16 веков. Здесь мы познакомились с любопытным стилем изобразительного искусства, который в своё время сильно повлиял на раджастанскую миниатюру, придя в Индию с потомками тимуридов и чингизидов - Великими Моголами. В путешествии по Раджастану мы были зачарованы миниатюрой, а в Бухаре каждый из нас попробовал себя в этом виде искусства, нарисовав свою миниатюру на тему «Гранаты».
А ещё мы стали гостями музыканта и композитора Нишона Атамурадова в его Доме-музее музыки, где окунулись в атмосферу самых лучших музыкальных нот Шашмакома - разновидности вокально-инструментальной музыки, зародившейся в Центральной Азии и получившей развитие на территории современных Таджикистана и Узбекистана. Она входит в список нематериального культурного наследия человечества. Там же мы освоили искусство приготовления лепёшек в тандыре и отведали бухарский плов, сравнив его с самаркандским. Во время трапезы мы слушали музыку в исполнении хозяина дома и любовались традиционным танцем лязги в исполнении Замиры Хасановой. Гостеприимство маэстро, его песни и воспоминания о советском Узбекистане наполняли теплом и забывающемся сегодня чувством единения наций, религий и поколений. «В Бухаре нет отдельных друг от друга узбеков, русских, мусульман и евреев - есть бухарцы! Мы едины!», делился с нами маэстро.
Познание, как учили суфии, не должно ограничиваться воображением, поэтому мы решили познавать Бухару телесно и дальше, для чего посетили настоящий бухарский хаммам, располагающийся в здании XVI века. Мы на себе испробовали аутентичные процедуры скраба и массажа по средневековым рецептам, которые по сей день хранят мастера, передавая из поколения в поколение. Представители уже седьмого поколения искусства бухарского хаммама познакомили наши тела со своим древним мастерством, окончательно убедив, что древняя история и наследие живы в Бухаре и сегодня. Они не только в городских строениях, но и в людях, в их отношениях друг с другом, и буквально бьются, струятся, звучат и танцуют в их телах.
Покинув Бухару и преодолев пески Кызылкума, мы вышли к левому берегу Амударьи, совсем близко к границе с Туркменистаном. Здесь оазисом раскинулась Хива. Если в самом начале нашего путешествия, бродя по улицам некрополя Шахи-Зинда, мы издавали вздохи то ли от красоты и величия, то ли от бессонной ночи после перелёта, но скорее - от всего сразу, то в Хиве выдохи изумления и восторга вырывались, опережая любую речь, и уже невозможно было сослаться на недосып. Хива потрясает. Она превосходит всё, что можно о ней прочесть. Сказки и вымысел, десятки легенд и историй преклоняются у стен её старого города и учтиво, склоня голову, наполняют её древние улицы и дворики десятков медресе, извиваются отполированной колеёй ханской кареты по брусчатке, стелятся изумрудной, бирюзовой и небесно-синей плиткой по стенам и куполам мечетей, чтобы взмыть в небо множеством устремлённых к Богу минаретов.
Основание Хивы датируют VI веком до новой эры. Одна из легенд, которой живёт Хива, говорит, что её основателем был сын Ноя Сим, которому было видение, когда он проезжал по пустыне в этих местах. В видении его обступали неприступные стены огня, обрамлявшие некий город. Он проснулся в страшной жажде и приказал вырыть колодец. Когда колодец был готов, Сим выпил воды и она показалась ему настолько сладостно вкусной, освежающей и снимающей жар видения, что он воскликнул: «Хей вак! Хей вак!» - «Как хорошо!», «Как прекрасно!». Позже, когда вокруг колодца уже раскинулись поселения, их заполняли восхищенные возгласы торговцев и купцов, пивших чистую воду после долгих и изнурительных караванов по Великому Шёлковому пути. Так, меж песков и людей, городских стен и времён родилось имя - Хей вак - Хейва - Хива.
Гуляя по древним улочкам исторического центра, именуемого Ичан Кала, мы собирали легенды и сказания о Хиве, как собирают сладкий виноград. Мы слышали как века после видения Сима могущественное Государство Хорезмшахов - древнетуркменских племён, влили Хиву в границы своей империи, простиравшуюся на всей территории современного Узбекистана и Туркменистана, части территорий современных Казахстана, Афганистана, Таджикистана и Кыргызстана, а также Ирана, Омана, ОАЭ и Азербайджана. Мы слышали как Хива подвергалась разграблениям и опустошению, как поддавалась арабским завоеваниям и впадала в зависимость от династии сельджуков, как она разрушалась и восстанавливалась вновь. Мы наполнялись сказаниями о том, как Хорезм уступил Хиву узбекским кочевым племенам и пал под тысячами тысяч копыт Золотой орды. А сколько легенд о замечательных людях - поэтах и художниках, целителях и учёных, богословах и духовидцах живут здесь и сегодня, наполняя тысячи приезжих.
Мы заходили в древние медресе и мечети, стояли безмолвно завороженными у подножья минаретов, находили тень и отдохновение от дневного зноя внутри караван-сараев, пили чай и, конечно, отведали хивинский плов в чайхане. Ичан кала - заповедник истории и легенд, живой музей под открытым небом, раскинувшийся на 26 гектарах, обнесённых и сегодня крепостной стеной, длиной в 2200м., которую когда-то видел пылающей в своём видении Сим. Времена накладывались друг на друга, легенды оживали внутри нас самих, а мы становились их героями. Закат финального дня нашего путешествия мы встретили со сторожевой башни Ак Шейх Бобо, откуда переместились на крышу одного из ресторанчиков, где собирали уже свои сказания и легенды, истории и впечатления о нашем путешествии, наслаждаясь традиционными мелодиями и танцами, перед которыми не смогли устоять, ведь уже мы сами были героями танцев и песен, дорог Узбекистана и жителями его городов.
Погружение через путешествие получилось великолепным. Этому способствовали наши гиды, которых за всё путешествие было шесть человек. Среди них были и философы-богословы, с которыми мы дискутировали, но которые сделали главное - провели нас по всем святыням, были семейные пары гидов, доносившие истории о традициях и семейных укладах, были и прекрасноокие женщины, хранящие житейскую мудрость народа, и восторженные юноши, влюблённые в эти земли и их богатую, древнюю историю. Каждого из них дополняла, уравновешивала и обрамляла Аида, ставшая для нас после Ирана проводником не только по региону Месопотамии, но и отворителем дверей в Среднюю Азию. Люди, которых мы встречали на дорогах путешествия были скромны, но уверены в себе, в них чувствовалась устойчивой и укоренённость в веках, спокойная и очень простая мудрость, дружелюбие и расслабленность. Они были щедры к нам и безмерно добры. Хочется, чтобы это путешествие не заканчивалось. Сегодня, уже в Москве, я смотрю на узбеков совсем другими глазами. А в их глазах я вижу спокойный и уверенный свет, струящийся сквозь века и эпохи, через сказания и легенды, по пескам красной пустыни и мощённым улицам старинных городов, мелодиями и танцами. Этот свет дарит улыбку и зовёт в дорогу.
